Выжить, чтобы наказать виновных: Роман Зиненко о «коридоре смерти», героях и предателях

10 декабря 2017 г., 15:33:00   132   0
Выжить, чтобы наказать виновных: Роман Зиненко о «коридоре смерти», героях и предателях

Сотни бойцов после Иловайськой трагедии вернулись домой инвалидами, покалеченными или вообще – в гробах. Они вырывались «адским коридором», иногда без надежды на спасение, однако из последних сил, даже на руках. Чтобы прийти в Киев и вцепиться в глотки тех, кто бросил их на произвол судьбы.

Бывший морской пехотинец Роман Зиненко (позывной Седой) среди первых записался в батальон «Днепр-1», чтобы защитить свой город и страну. Был среди тех, что оказались в аду Иловайска в августе 2014-го. И не только выжил, но и помог собратьям выйти из «кровавого» коридора. Он до сих пор помнит все до деталей, даже излил душу в «Иловайский дневник», однако и до сих пор не может понять «Что это было? И кто виноват?». И пытается найти ответ на вопрос: «Как командиры смогли выйти живыми, а сотни бойцов остались там навеки?»

Как начался ваш путь обороны государства?

В апреле, во время бурных событий в стране, в Днепре после попытки захватить админздания создали полк национальной защиты для охраны города. На правоохранительные органы надежды не было. Впоследствии в городе создали и спецподразделение милиции, который стал батальоном «Днепр-1». Потом меня и моих собратьев отправили зачищать Мариуполь от боевиков. Впоследствии отправили дальше на восток. Однако куда едем, не знали. 17 августа отправились в Иловайск. Нам тогда сказали: нужно зачистить один из городков Донецкой области от боевиков; операция займет не больше трех дней, поэтому много еды и снаряжения приказали с собой не брать. О Иловайск, а тем более, что нас ждет в ближайшие дни, мы даже не догадывались.

Ночью прибыли в Старобешево. После этого попытались войти в Иловайск: наткнулись на сопротивление боевиков, понесли потери. Погибло 2 бойца из нашего подразделения, 9 были ранены. Так начался путь нашего подразделения в украинско-российской войне в Иловайске. Впоследствии потеряли связь со штабом. Восстановить его не могли, потому что никто не собирался накануне надолго задерживаться в городе. Однако нам поставили задачу: войти в город любой ценой. Зачистить и занять территорию. 21 августа нам это удалось. В последующие дни выполняли различные отдельные стратегически важные задачи: взорвали железнодорожную колею, пытались захватить укрепленный район города. Там, к слову, мы отметили День Независимости.

А каким выдался День Независимости Украины на передовой?

День Независимости Украины – 24 августа 2014 года – стал одним из самых загадочных дней в истории современной Украины. Никто из нас не мог понять: почему в Киеве парад, командующие АТО получают звания и погоны, а в это время русская орда пересекла нашу границу, вторглась на нашу землю? Мы радовались, что захватили укрепленный район, а родственники звонили и говорили, что российские войска движутся в направлении Иловайска. Тысячи военных, сотни единиц техники бросили, чтобы нас уничтожить. О этом знали. Не могла не знать разведка, которая докладывала в Киев. Докладывали бойцы. Мир должен был услышать – на нас напали! Но в это время в Киеве проходил праздничный парад. А тем временем боевики получили помощь от регулярных воинских частей армии России. Обстрелы по городу усилились. Ночной Иловайск постоянно светился огнями «Градов». Атаковала артиллерия. Отвечать нельзя было, ведь это воспринимали бы за нападение на Россию. Все горело, город напоминало пепелище. Боевики решили уничтожать все вокруг. Именно 24 августа состоялось первое окружение города. Мы, будучи в Иловайске, об этом еще не знали.

Вам пытались как-то помочь?

Из Киева приказа отходить не было. Как и не было обещанной помощи. С 26 августа обстрелы усилились. Наши войска начали просто уничтожать. Погиб командир батальона «Херсон», попав в засаду. Причем в месте, что считалось уже зачищенным. Отдельные местные жители активно помогали боевикам. Как оказалось, враг был не только с оружием. Местные ненавидели украинцев, ведь большинство их родственников воевали на стороне Д/ЛНВ. Даже скрываясь в подвалах школы, помогали обстреливать наши позиции. Таких людей, когда мы обнаруживали, безжалостно уничтожали. Ибо для нас тогда они были таким же врагом, как тот, что пришел с оружием в руках нас убивать. 27-28 августа нам решили прислать помощь – отдельную группу бойцов 92-й бригады и 42-го отдельного мотопехотного батальона – но их тогда просто послали на смерть. Им никто не сообщил о тройное плотное окружение города российскими войсками. Им приказали проходить мимо это окружение и никоим образом не вступать в бой. Они шли, а их просто уничтожали русские и боевики. И в конце концов – разбили вдребезги.

Как вы выходили из «ада» Иловайска?

28 августа договорились о прекращении огня. Тогда я был обычным сержантом и выполнял приказы руководства. Нам приказали двигаться машина за машиной «зеленым коридором». Нас должны были не трогать. Оружие использовать нельзя было. Первый круг окружения прошли – и нам казалось, что договоренности работают. Была надежда, что мы выйдем. Вели с собой пленных российских военных, которых должны были отдать, когда выйдем из окружения. Но россиянам, как оказалось, было на них безразлично. Они просто решили нас вместе со своими уничтожить. Тогда и началось полное уничтожение наших двух колонн. Сначала выстрелы в нашу сторону мы воспринимали как попытку провокации. Никто даже не думал, что начинается полное уничтожение. Поняли, когда начались взрывы и целенаправленное корректирование огня по наших автомобилях. Враг очень хорошо продумал окружения и места засад. Причем заранее. Самый трагический день, причем один из самых трагических в истории современной Украины – 29 августа 2014 года. Все книги мира не могли бы, наверное, вместить все то, что могли бы рассказать несколько тысяч бойцов, которые прошли тем адским коридором. Россияне еще 26 августа, за несколько дней до нашего выхода, начали обстреливать дорогу: прицеливались по будущим мишеням, которыми впоследствии стали мы. Оружие вдоль дороги уже была заготовлена заранее.

Украинскую технику и бойцов, что на ней выходили «кровавым коридором», разносили вдребезги, несмотря на «договоренности» с российским руководством. Было две колонны, которые выходили из Иловайска – одна состояла преимущественно из бойцов батальонов «Донбасс» и «Кривбасс», которые проходили через Красносельское. Другая наша колонна. Их начали уничтожать сразу, нас – чуть позже. Первое окружение русских мы прошли, но оттуда до поселка Новокатериновка были уничтожены все, кто смог туда прорваться. Мы не думали, есть ли другой путь, чем идти по коридору. Демократии быть не могло, потому что это армия. Нам дали приказ, который мы должны выполнять. Особенно в сложной и опасной ситуации. Мы не были ни в чем уверены, но должны были его выполнять. На войне выполнение приказа гарантировало жизнь в самых сложных ситуациях. Паника означала уничтожение. Были случаи, когда психика людей сдавала. Пытались самостоятельно покинуть место выполнения боевого задания. Это были как отдельные бойцы, так и отдельные части подразделений. Сейчас такими бойцами занимается прокуратура.

Момент войны больше всего запечатлелся в памяти?

Самый впечатляющий момент, который застрял в памяти, – уничтожение БМП 93-й отдельной механизированной бригады. Мне и моему боевому собрату повезло не сесть на нее во время выхода из города: не хватило места. Бойцы батальона «Донбасс» выходили на пожарной машине с города и вблизи поселка Червоносільське в них попал танк. С той машины осталось пепелище. Части тела одного из бойцов просто вырезали из металла машины. На моих глазах тогда из этой же БМП после попадания снаряда вылетел другой боец и повис на электрических проводах. Родные до сих пор не верят результатам ДНК. Его же похоронили как неизвестного бойца под отдельным номером. До сих пор никто не может назвать ни номеров, ни имен бойцов, которые тогда на нем были. До сих пор родственники не могут поверить, что те остатки, которые разбросало после удара, принадлежат их родным. Однако я узнаю, чью смерть я тогда видел. Даже, если нужно будет обращаться к противоположной стороне конфликта.

Как удалось выйти живым и вернуться домой?

Мы выходили из окружения, как могли. Мы выходили трое суток. Связь глушили, невозможно было координировать действия подразделений. Кто-то за помощью ориентирование на местности, кто – то- по телефону. Шли ночью, ибо тогда могли ориентироваться и читать путь по звездам или по огнях в поселках, куда можно идти. Иногда доходили сообщения друзей из Днепра и из штаба, в каком направлении идти. Они советовали бросать раненых возле дорог, а самим спасаться. Но мы решили, что раненых на съедение врагу не оставим. Поэтому тащили их на себе. Оставить позиции, если есть раненые, значит обречь их на смерть или плен и пытки. Помню: кто-то шел сам, кого несли на носилках, потому что у ребят были пулеметными очередями ноги перебиты. Другой солдат без ноги, которую ему отстрелили, прополз 4 километра на руках, чтобы только выйти из того ада. Был момент во время выхода из «ада», когда я мечтал напиться… из грязной лужи. Оставаться тогда без воды было самое страшное. Говорил сквозь боль. Так продолжалось трое суток. Даже ногами было трудно двигать, не то что идти. Выходили соняшниковими полями. Днем скрывались в зарослях. Те, кто пытался от нас уйти и искать помощь, попадали в плен. Шансов не было выйти живыми. Но мы вышли! И я благодарю за это Бога!

С моего подразделения из того ада прорвалось несколько бойцов, еще 10 бойцов 51-й отдельной механизированной бригады. Нам повезло прорваться через Новокатеринівку, но во время этого прорыва погиб мой командир Денис Томилович. А уже в поселке Раздольное (Донецкой области) напали на блокпост Нацгвардии. Тогда и поняли, что спасены. Впоследствии я осознал: он должен был пройти Иловайское ад, чтобы спасли жизнь другим: чьим-то родителям, мужьям, сыновьям.

К мирной жизни привыкали трудно?

В ночь с 31 августа на 1 сентября я вернулся домой в Днепр. Сначала увиденное чуть не убивало: когда все развлекаются, а других сотнями уничтожает враг. И где тот враг остановится, неизвестно. Мы тогда не понимали их, а они не понимали нас. Тогда в Днепре осознавали, что идет война, только в аэропорту, где встречали борты с ранеными, и в больнице Мечникова. И еще, возможно, в ОГА, где был общий штаб. Все остальные в городе жили какой-то другой жизнью. Наиболее больно было слышать на остановках и в общественном транспорте: «Не могу понять: как можно воевать с братским народом? Против каво вы пошли воевать?». Тогда я понимал, что передо мной в родном городе враг. Сейчас он перед тобой, а такой же человек в Иловайске сдавала расположение украинских военных, тем самым обрекая их на смерть. И не дай Бог враг захватил бы наш город, именно такие люди бы им указывали: «Вот там патриот. Там!» Именно такие люди во время оккупации стали врагами. Предателями. И на их руках кровь моих собратьев. Таких людей хотелось рвать зубами! Но не можно было. Можно было только спорить с ними. И ждать на военное время, чтобы поступить с ними так, как они этого заслуживают.

Сейчас будущие защитники Украины имеют на чем учиться. Так, как истории прошлых Героев, в частности УПА, вдохновили на борьбу следующее поколение. Чтобы они учились выживать. Ибо кто учил нас? Кто учил нас трое суток выходить из окружения? Без связи, без карт, при этом нести раненых на носилках? Там нереально было продержаться в самом городе, не то, что выходить сквозь тот «кровавый» коридор – из тройного окружения!

Почему бойцы тогда не пошли искать виновных в Киеве?

Когда выходили из Иловайского «ада», более всего хотелось выжить. Прежде всего, чтобы вернуться в Киев и вцепиться виновным в горло. Но впоследствии тех, кто в 2014 году пытался стравить бойцов идти на Киев и решать с властью все непонятные вопросы, успокоили. Объяснили: идет война, враг близко и бойцы должны защищать Украину на передовой. Да и вообще – такие призывы начали считались несвоевременными и даже враждебными. Сначала говорили разобраться с врагом на Востоке, а потом уже идти ставить вопрос власть имущим в столицу. Но, как оказалось, война затянулась.
А сейчас, по вашему мнению, почему так мало вспоминают о Иловайске события? Сейчас по непонятным причинам о Иловайск вообще стараются не вспоминать. Два отчета, которые обнародовала военная прокуратура и Генпрокуратура, по моему мнению, необъективны. Погибло значительно больше бойцов, чем было официально обнародовано. Нежелание вспоминать вообще Иловайск во властных структурах, нежелание предоставлять любые данные или поддерживать проекты, в которых вспоминают об этой трагедии, дают основания сомневаться в том, что власть заинтересована в поиске и наказании виновных в Иловайской трагедии. От нас что-то скрывают: почти все материалы этого дела засекречены. Почему роль добровольцев в событиях 2014 года пытаются приуменьшить. А именно добровольцы «Донбасса», «Миротворца», «Херсона» и другие пытались спасти Иловайск. Только никто не спешил спасать их самих.

Даже те, кто попал после «котла» в Верховную Раду, сейчас далеки от этих проблем. Хоть и общаются с генералами, но ведут при этом какие-то свои игры, многим неизвестны. Да и до них достучаться трудно. Береза и все другие нардепы, которые «вышли» с фронта, сейчас не интересуются проблемами бойцов. Они живут в другом мире – сугубо политическом. А имели бы еще тогда требовать наказать виновных за трагедию в Иловайске, костями лечь за это, когда пришли в парламент, всех держать за горло и допытываться, почему погибли сотни. Но им или объяснили, что этого делать не стоит, или они сами не захотели выяснять подробностей трагедии. Вспоминаю: когда одному из моих командиров Юрию Берегу показали книгу «Иловайский дневник», он позвонил и спросил: «Странно! Как ты все это вспомнил?» – А я спросил его в ответ: «Более странно, как вы все это забыли, господин народный депутат. Очень быстро забыли».

То получается, что нардепы-фронтовики были на войне только для достижения политических целей?

Война должна помочь нынешним нардепам-фроновикам реализовать политическую цель. Береза, Парасюк и другие знали, что таким образом имеют шанс попасть в Верховную Раду. Они об этом открыто заявляли. Говорили, в частности, что знают, как улучшить жизнь в Украине. Это было сразу понятно. Например, Береза постоянно находился при штабе и был политическим лидером батальона. А нами де-факто руководил его заместитель Печененко. А Береза просто руководил на расстоянии бойцами, даже не заходил в Иловайск. Как только он стал нардепом, руководство батальоном отдали Печененку, который и водил нас в бой. (Береза тогда был в Многополье, в 7 км от Иловайска и также выходил из окружения вместе с Хомчаком и Тетеруком. Он руководил отдельной группой бойцов. Но я не слышал, чтобы он участвовал в каких-то боях. Он всегда был «политруком», который давал приказы офицеру, что водил нас в бой. Так же, как и Семенченко, лидер батальона «Донбасс». Они все делали для того, чтобы приобрести определенного политического веса. И дальше работать не на поле боя, а во властных структурах.

Сейчас, когда прошло более 3 лет со времени Иловайской трагедии, вы еще пытаетесь найти виновных?

Сейчас я считаю, что это дело моей жизни – найти ответы на эти важные вопросы: Что это было? Почему не оказывали помощь во время русского нашествия 24 августа? Почему не наказали людей, которые тогда нас оставили и убежали: сектор «Д», в частности генерала Литвина? Почему не реагировал Генштаб и Муженко, начальник штаба АТО Назаров, который до сих пор не наказан и за гибель десантников в Луганске? Он не сидит за решеткой, но и в дальнейшем работает в Генштабе. Я не могу этого понять! И Гелетей, и Муженко продолжают руководить войсками, никто со стороны власти не имеет к ним никаких вопросов, в том числе и Президент. Они же его вместо этого поддерживают. А дело об Иловайске события засекречивают. Никому не интересно, как и почему на самом деле погибли те ребята? Почему не наказаны до сих пор те, что имеют непосредственное отношение к руководству операцией? Почему не действовали, когда знали, что на нас наступают российской войска? О приготовлениях врага и его наступательные действия знала наша разведка. Но Генштаб не реагировал на это и не принимал никаких мер по обеспечению сопротивления нашествию. И чем больше они это дело засекречивают, тем больше мне хочется узнать подробности. Изучаю и документы, и отчеты временной следственной комиссии ВРУ. Некоторые показания, зафиксированные в отчетах Генпрокуратуры и военной прокуратуры, не совпадают с действительными фактами. Очевидно, это заведомо ложные показания, чтобы оправдать то, что произошло.

На какие еще вопросы хотите найти ответы?

Хочется пролить свет и на много тайных моментов, на которые никто не обращает внимания. Например: 16 августа в плен попал руководитель разведки 8-го армейского корпуса Иван Безязиков. Это был человек, который имел информацию о целый сектор и знает государственную тайну – и попадает в плен, где проводит 2 года. А потом служба безопасности предъявила ему обвинения в госсовете. Но офицер тогда не мог по собственной инициативе идти договариваться с боевиками о вывозе тел. Это был не его уровень. Ему приказали это делать. И человек, который отправила офицера до боевиков, а, возможно, и сдала его (а потом еще и его обвиняют в измене), должен ответить за такой приказ. Так же есть вопрос к выходу генерала Хомчака, комбатов-нардепов Березы, Тетерева, Парасюка из Иловайска. Относительно некоторых просто распространяют всякую ерунду. Есть вопросы и относительно переговоров в поселке Червоносільське – почему бойцы батальона «Донбасс» остались в плену, а представителей ВСУ отпустили? Каким образом присылали помощь, как перемещались те подразделения, которые шли нам на помощь и которых уничтожили? Интересно и то, что многие из подразделений расформировали после Іловайської операции. В частности 51-ую отдельную механизированную бригаду, на которую «повесили всех собак», батальон «Прикарпатье», который якобы отошел.

На эти и другие вопросы до сих пор нет ответов. О гибели многих бойцов до сих пор ничего неизвестно. Много есть таких, которых сочли погибшими в другое время и в другом месте, а на самом деле они погибли в Иловайскому «котле». Такая официальная версия. Однако у меня уже есть ответы на некоторые из этих вопросов. Возможно, после их обнародования будет какая-то реакция со стороны власти. Потому что мы, бойцы, которые прошли этот ад, не имеем права и не можем этого забыть. Такое просто невозможно забыть.

kordon.org.ua

Читайте еще

Популярные новости

влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:

Наши опросы
Как вы попали на наш сайт?







Показать результаты опроса
Показать все опросы на сайте